ИТМиВТ - Институт точной механики и вычислительной техники С. А. Лебедева РАН
Институт точной механики и вычислительной техники им. С. А. Лебедева РАН - научно-исследовательский институт в области информационных технологий, вычислительной техники и микроэлектроники
English
Главная страница Контактная информация Карта сайта и поиск
Об институте Решения Проекты Образование

БЭСМ в Китае

Ю.И. Визун, к.т.н.

Шел 1957 год. К этому времени работы Института завоевали широкое признание в стране: БЭСМовская идеология и архитектура успешно реализовывались в серийноспособной БЭСМ-2, «на выходе» была принципиально новая машина М-20, построенная на динамических элементах, имевшая вдвое большее быстродействие.

Без докладов ведущих сотрудников Института не проходила ни одна конференция по вычислительной технике. В редкие дни обходились без консультаций и дискуссий с приезжавшими со всей страны специалистами. О работах Института заговорили и за рубежом.

Институт посетила представительная делегация Академии наук Китая, которая, после детального ознакомления с нашими работами, внесла предложение о включении в план научно-технического сотрудничества двух академий комплекса совместных работ, по развертыванию в КНР нового направления. Вскоре соответствующее соглашение было подписано. В части вычислительной техники предусматривалось создание в Пекине Института вычислительной техники (ИВТ), аналогичного нашему, совместная подготовка для него кадров, передача документации на разработанную нами ЭВМ и оказание технической помощи в ее создании и наладке. В Институт ТМ и ВТ прибыла большая группа стажеров и аспирантов из Китая, а наши сотрудники стали выезжать в КНР.

Было условлено, что на время выполнения соглашения в Пекине будет находиться по одному советнику из нашего Института для чтения лекций и оказания практической помощи китайским товарищам в решении как научных, так и чисто практических вопросов. В соответствии с этой договоренностью в 1957—1959 гг. в Китае, сменяя друг друга, работали 5 сотрудников ИТМ, в том числе и автор этой статьи.

Думаю, что самая трудная доля выпала О.К.Щербакову, который был первым среди нас. Здание института на окраине Пекина только-только осваивалось, его новые сотрудники сами заканчивали строительные и отделочные работы, таскали нехитрую мебель, налаживали минимально необходимое энергоснабжение и задавали несметное количество вопросов — все новых и новых, все снова и снова!

Работоспособность этого коллектива была поразительна, и своим энтузиазмом они — от переводчиков до директора — могли увлечь кого угодно. Рабочий день советника был воистину ненормированным, но когда он, наконец, уезжал поздним вечером в гостиницу, работа в институте продолжалась: наутро он находил на своем рабочем столе свежий длинный перечень вопросов и других дел на день.

Любая командировка связана с определенными трудностями и неудобствами. Приехав в чужую незнакомую страну с четким заданием, широкими полномочиями и практически полным отсутствием возможности посоветоваться с кем-нибудь «из своих», все мы испытали эти трудности на себе в самой полной мере. Их многократно увеличивал и жесткий языковый барьер, ибо китайская иероглифика практически полностью исключала для всех нас возможность что-либо прочитать или написать с помощью словаря. Вся надежда была на переводчиков и скудные знания английского, который немного лучше или немного хуже нас знали некоторые из ведущих сотрудников института. И опять-таки, видимо, труднее всех пришлось О.К.Щербакову, который, «набивая себе шишки», смог в какой-то степени «специализировать» переводчиков в нужной нам области.

О ведущих китайских специалистах: они — несколько человек — вернулись в КНР из Америки и Европы, руководимые желанием помочь своей родине в становлении новой отрасли знаний, сознательно отказались от многих материальных благ, которые имелись на Западе и работали с большой отдачей, которая сочеталась с удивительной личной скромностью.

С глубоким уважением вспоминаю их — Фан Синби, Хэ Шаодзуна, У Дзикана и многих других. Они садились за одну парту вместе с молодежью и после каждой нашей лекции проводили с ними свои занятия, восполнявшие пробелы и снимавшие большую часть вопросов. Они штудировали нашу документацию, редактировали переводы научных работ сотрудников ИТМ и ВТ, пытались изучать русский язык и помогали нам узнать китайцев и Китай.

Над чем мы работали? После детального знакомства с нашими машинами, ряда обсуждений и совещаний на различных уровнях, включая и государственный, было принято решение о постройке, а затем и запуске в серию быстродействующей ЭВМ, причем выбор пал на машину М-20.

Сергей Алексеевич Лебедев, тщательно проанализировав все аспекты готовности китайской стороны к развертыванию такого масштабного дела, как создание нового направления в науке и технике, приложил максимум усилий, чтобы направить его в нужное русло. Он постоянно интересовался состоянием дел в Пекине, внимательно изучал и анализировал наши сообщения, сопоставляя их со сведениями и вопросами, поступающими от китайской стороны.

В результате он принял решение и доказал и в наших, и в китайских руководящих инстанциях, что принятое ранее китайской стороной решение о постройке в Пекине машины М-20 не является оптимальным и встретит значительно больше трудностей в осуществлении, чем создание в первую очередь машины БЭСМ-2.

Являясь машиной практически такого же класса, БЭСМ-2 с точки зрения наладки, приобретения основных инженерных навыков, да и эксплуатации обладала рядом важных преимуществ перед машиной М-20.

Переориентация далась непросто. В Китае уже была получена и изучена техническая документация на М-20, развернута подготовка производства. В частности, была значительно продвинута подготовка производства конструкций.

К счастью, конструктивные базы обеих машин были весьма близки, особенно на уровне «блочков» - ТЭЗов.

В конце концов, китайская сторона приняла наше предложение, что в дальнейшем принесло несомненную и долговременную выгоду. Об этом, кстати, прямо и определенно заявил академик Михаил Алексеевич Лаврентьев в 1958 г., когда он во время посещения КНР побывал в ИВТ в Пекине, ознакомился с ходом работ, расспросил наших советников и побеседовал с китайскими специалистами.

В Китае в то время не было промышленности, способной обеспечить эту программу множеством компонентов, таких, например, как радиолампы пальчиковой серии, ферриты, полупроводниковые диоды, резисторы типа МЛТ и многое другое. С отсутствием каких-то приборов, материалов, деталей приходилось сталкиваться постоянно.

Применительно к обеспечению опытного образца такие вопросы, как правило, решались с помощью АН СССР довольно оперативно, китайская же сторона полным ходом осуществляла программу создания собственной радиотехнической промышленности, разумеется, с помощью советских организаций. На новых предприятиях специально созданного министерства, построенных с помощью Советского Союза, работали десятки наших специалистов и советников, и уже в 1958 г. стали появляться первые китайские радиодетали.

Моей основной задачей в плане обеспечения постройки машины являлась организация изготовления ферритовых сердечников для памяти и требуемого для этого производственного участка в институте. Наш Институт к этому времени располагал довольно мощным по тем временам и хорошо оснащенным участком, созданным своими руками работниками лаборатории В.В.Бардижа и опытным производством Института. На первых порах ИТМ и ВТ помог китайцам и оборудованием, сырьем, приборами. В Пекине надо было все это смонтировать, запустить и отладить, обучить людей новому делу. Конечно, ИТМ подстраховывал эти работы, выпустив и отбраковав для ИВТ Китая партию сердечников для первой памяти. Однако работы в ИВТ шли довольно успешно, и к маю 1958 г. первые китайские сердечники уже были реальностью.

Довольно быстро, опять-таки с помощью Советского Союза, продвигалась комплектация и монтаж опытного образца БЭСМ-2: Пекин хотел сделать машину к I октября — празднику десятилетия КНР. Задачу эту, правда, выполнить не удалось, чему, на мой взгляд, немало способствовала обстановка, предшествующая началу «культурной революции».

К осени 1958 г. машина в основном была смонтирована, состоялось ее первое («на дым») подключение к сети, началась наладка, которой руководил В.А.Мельников, а затем сменивший его А.А.Павликов. Инженерно-технических трудностей было еще немало, хотя заметно повысилась квалификация молодежи из ИВТ, стали активно подключаться к работе стажеры, возвращавшиеся из Москвы. К концу пребывания в Пекине А.С.Федорову - последнему нашему советнику — удалось разрешить большинство технических и организационных вопросов. К моменту его отъезда в апреле 1959 г. машина уже «шла» на тестах.

Отношения между нашими странами ухудшались, из Москвы уехали последние китайцы-аспиранты, постепенно прекратилась и переписка…

А машина все-таки заработала: мы узнали об этом из статьи в журнале «Китай» на русском языке, который кто-то принес в Институт.

С тех пор прошло 30 лет. Я просматриваю свой «китайский архив». Вот напечатанное на шелке удостоверение к медали «Китайско-Советская дружба», подписанное Премьером Госсовета КНР Чжоу-Эньлаем со словами благодарности за бескорыстную помощь. Все пятеро наших советников получили эту медаль.

Вот благодарственный адрес Академии наук Китая, подписанный ее Президентом Го-Можо, в котором говорится о вкладе в создание китайской вычислительной техники. Подобные же адреса в грамоте есть у моих коллег по этой работе.

А вот в той журнальной статье, которая подробно рассказывала о первой быстродействующей ЭВМ, созданной в ИВТ АН КНР, не встретилось даже самого слова «БЭСМ», никак не был упомянут ИТМ и ВТ, ни слова о нашей стране вообще…

Обидно? В личном плане — нет. Думаю, никто из нас не испытывает этого чувства: была выполнена стоящая работа, были встречи и сотрудничество с умными, трудолюбивыми и порядочными людьми, было чувство большой гордости за свой Институт, за свою страну. Вот за них-то и обидно. Очень хочется верить, что те люди там, в Китае, наши друзья и коллеги, живы и здоровы, что они занимаются любимым делом. И если это так, добрая память о ИТМ и ВТ в Китае наверняка жива.

 

© 1948—2016 «ИТМиВТ»
Версия для печати Контактная информация