ИТМиВТ - Институт точной механики и вычислительной техники С. А. Лебедева РАН
Институт точной механики и вычислительной техники им. С. А. Лебедева РАН - научно-исследовательский институт в области информационных технологий, вычислительной техники и микроэлектроники
English
Главная страница Контактная информация Карта сайта и поиск
Об институте Решения Проекты Образование

Первые годы ИТМиВТ

П.П. Головистиков, к.т.н.

Начальный период образования Института точной меха­ники и вычислительной техники (ИТМ и ВТ), его становле­ние и первый крупный результат работ его сотрудников - соз­дание в СССР первой быстродействующей вычислительной машины БЭСМ АН СССР - заслуживают того, чтобы вспом­нить об этом периоде подробнее: о людях, о существовавшей тогда обстановке, о работах, проводимых в ИТМ и ВТ, ко­торые предшествовали началу создания БЭСМ, и о самом создании БЭСМ.

16 июля 1948 г. вышел первый приказ по ИТМ и ВТ за подписью исполняющего обязанности директора Института академика Н.Г.Бруевича, в котором говорилось, что он на основании постановления Президиума АН СССР от 15 июля 1948 г. приступил к исполнению своих обязанностей.

В период с 16 июля по сентябрь решались организацион­ные вопросы создания Института: штаты, структура, поме­щения и пр.

В приказе 2 от 2 октября 1948 г. за подписью Николая Григорьевича Бруевича говорилось о зачислении в штат ИТМ и ВТ с 16 сентября 1948 г. приблизительно 60 сотруд­ников с установлением им окладов в пределах штатного рас­писания, утвержденного для Института. Таким образом, 16 сентября 1948 г. можно считать датой начала функциониро­вания ИТМ и ВТ.

Институт образован на базе трех Институтов АН СССР: Института машиноведения, Энергетического и Математичес­кого институтов. Из Института машиноведения выделен От­дел точной механики во главе с академиком Н.Г.Бруевичем. Из Энергетического института Лаборатория электромоделирования во главе с профессором Л.И.Гутенмахером. Из сот­рудников Математического института им. В.А.Стеклова об­разованы Отдел приближенных вычислений с начальником отдела чл.-корр. Л.А.Люстерником и Экспериментально-счетная лаборатория во главе с И.Я.Акушским.

Территориально вновь образованный Институт находился в двух помещениях. Отдел точной механики располагался на территории Института машиноведения (М.Харитоньевский пер). Здесь же находилась дирекция, бухгалтерия, кадры. Остальные подразделения остались в здании на Большой Ка­лужской улице (ныне Ленинский проспект), где сотрудники работали до образования Института.

Институт точной механики и вычислительной техники был создан для разработки новых средств вычислительной техни­ки. Его название (сохранившееся до сих пор) отражало сос­тояние вычислительной техники того времени. Тогда весьма распространенными были еще механические вычислительные системы: например, прецизионные дисковые дифференци­альные анализаторы, которыми занимался Отдел точной ме­ханики. Для механических систем была необходима высокая точность. Основными работами Отдела были исследования точности таких механических систем, определение ошибок, вызванных неточностью изготовления. Академиком Бруевичем была разработана теория определения ошибок механиз­мов (теория преобразования механизмов), позволяющая про­водить эти исследования.

В Отдел точной механики из Института машиноведения было переведено 13 человек, в том числе: д.т.н. Н.Е.Кобринский - был назначен исполняющим обязанности заместителя директора по научной части; к.т.н. М.Л.Быховский - мл. на­учи, сотр.; А.У.Чепурнов - впоследствии был зачислен на должность заместителя директора по административно-хо­зяйственной части; П. П. Головистиков - мл. научн. сотр.; Н.В.Коржинский, В.А.Кузнецов - механики и др.

В конце 1948 г. в Отдел были зачислены мл.научный сотр. В.И.Рыжов (после окончания МВТУ) и конструктор А.И.Зорина. В начале 1949 г. на работу в Отдел пришли мл. научн. сотр. К.С.Неслуховский и техник О.В.Корижнская (Мызина). В электрочасть Института были приняты В.М.Панин, Е.В.Сафонов. Здесь перечислены только те сот­рудники Отдела точной механики, которые впоследствии в той или иной степени были связаны с разработками ЭВМ в Институте.

Из Энергетического института с Лабораторией электромо­делирования в ИТМ и ВТ было переведено 19 человек. В их числе: проф. Л.И.Гутенмахер (зав.лабораторией), ст.инже­нер В.Ф.Артюхов (зам.зав.лабораторией), мл. научн. сотр. Н.В.Корольков, В.В.Бардиж, Г.К.Кузьминок, М.Л.Аврух, И.А.Виссонова, ст.инженер Н.П.Зубрилин и др. Позднее в лабораторию была принята И.В.Логинова (Виппер).

После перехода в ИТМ и ВТ сотрудники Лаборатории продолжали заниматься электрическими моделями, предназ­наченными для решения уравнений с частными производны­ми (уравнений Лапласа, Пуассона), а также созданием лам­повых интеграторов для решения линейных дифференциаль­ных уравнений, внедрением этих устройств в производство. Электрическая модель, созданная в Лаборатории, экспониро­валась в Политехническом музее.

Отдел приближенных вычислений (зав. отделом Л.А.Люстерник, ст.научн.сотр. В.А.Диткин, мл.научн.сотр. М.Р.Шу­ра-Бура, А.А.Бунатян, М.Г.Раппопорт и др.) занимался ре­шением математических проблем, связанных с постановкой задач на имеющихся тогда в Институте вычислительных средствах: комплексах счетных аналитических машин (табу­ляторах, перфораторах, репродукторах, сортировках), элек­тромеханических настольных клавишных машинах типов "Мерседес", "Рейнметалл". Указанные вычислительные средства находились в ведении Экспериментальной счетной лаборатории (эав.лаб. И.Я.Акушский, мл.научн.сотрудники М.А.Томпсон, С.А.Сафонова и др.). Непосредственно обслуживали эти машины гл.механик А.В.Симонов (выполнял обязанности заведующего счетной станцией), ст. механик Л.И.Герлах, механик И.Д.Осташко. В своих работах Лабо­ратория широко пользовалась услугами счетной фабрики, располагавшей такой же техникой. Ряд операторов счетных машин фабрики были постоянно связаны с работой Институ­та. Они постепенно переводились в штат Института. Среди них были Т.Кондратьева (Фролова), Р.Ведешкина (Шелаботинг) и др.

Комплексы счетных аналитических машин были по тому времени довольно мощным вычислительным средством меха­низации вычислительных работ. В качестве носителя инфор­мации и основного счетного элемента использовалась перфо­карта. Табуляторы могли выполнять операции сложения и вычитания. Умножение выполнялось с помощью множитель­ного перфоратора. С помощью сортировки можно было про­извести некоторые логические действия. Операцию деления непосредственно выполнить было нельзя, она выполнялась косвенным образом. Ввиду того, что разные операции выпол­нялись на разных машинах, приходилось постоянно переда­вать колоды перфокарт с машины на машину. Это обстоя­тельство значительно сужало возможности этих машин и приводило к тому, что на них можно было ставить сравни­тельно узкий класс задач.

На клавишных машинах выполнялись все арифметические операции, но эти машины требовали применения ручного труда с вытекающими из этого отрицательными последствия­ми. Тем не менее, с помощью указанных выше вычислитель­ных средств Институтом был выполнен ряд важных народ­нохозяйственных тем.

Чтобы лучше понять обстановку, которая имела место в первые дни существования Института, попытаемся кратко охарактеризовать состояние вычислительной техники в это время за рубежом. Прежде всего, хочется отметить, что информация тогда была поставлена еще очень плохо. Основными источниками было всего несколько журналов на англий­ском языке (например, Electronics, Proceeding of the IRE). Из журналов можно было заключить, что вычислительные средства в основном были представлены различными моделя­ми для решения узкоспециализированных задач с ограничен­ной точностью, специализированными счетно-решающими устройствами непрерывного действия - механическими, элек­трическими, электронными (например, вычислительное уст­ройство Меллок), механическими, электромеханическими дифференциальными анализаторами, различными клавиш­ными машинами, электромеханическими счетно-аналитичес­кими машинами. Сообщалось также о разработке громоздкой электромеханической (релейной) вычислительной системы, работавшей в двоичной системе счисления и выполнявшей несколько десятков операций в секунду. Этот вычислитель­ный "монстр" был предшественником ламповых вычисли­тельных машин. Все эти устройства и машины предназначе­ны были для решения ограниченного круга задач. Их не­большая вычислительная мощность, ограниченная точность не позволяли решать задачи, которые стали ставиться в свя­зи с бурным развитием науки и техники. Необходим был рез­кий скачок в производительности и универсальности вычис­лительных средств.

Первые сведения в журналах об ЭВМ мы получили в на­чале 1949 г. В 1946 г. в США была создана первая в мире электронная вычислительная машина ENIAC, содержавшая 18000 радиоламп и выполнявшая около 1000 одноадресных операций в секунду. Позднее появились сообщения о разра­ботках машин параллельного и последовательного действия рядом фирм. Эти ЭВМ имели меньшее количество радио­ламп, но большее быстродействие. Естественно, эти первые сообщения были очень ограниченными. Трудно было пред­ставить достаточно полно структуру и возможности машин.

В Отделе точной механики состоялись расширенные семинары по вопросам ЭВМ. Запомнились некоторые моменты дискуссии. В первую очередь, большое сомнение вызывала надежность ЭВМ, содержащих несколько тысяч электрон­ных ламп (средний срок службы ламп был 500 ч. и не га­рантировалась индивидуальная надежность каждой лампы). Выступавшие говорили, что в радиолокационных станциях, имеющих несколько сотен ламп, происходят частые сбои, но эти отказы (речь идет о кратковременных сбоях) не влияют на работу станции. В то же время любой сбой в тысячеламповой ЭВМ приведет к неправильному результату. Такие громоздкие, сложные и дорогие машины будут неработоспо­собными или в лучшем случае малоэффективными.

Второй пункт сомнений вызывала сложность и громоз­дкость процесса подготовки задачи для вычисления на ЭВМ. В то время ничего не знали о математическом обеспе­чении. Об алгоритмических языках не могло быть и речи. Это все появилось много позднее. Решаемая задача расписы­валась в виде последовательности операций, выполняемых машиной. Это обстоятельство приводило к следующим мне­ниям:

"Если решение самой задачи на машине займет несколько минут, то подготовка задачи может занять несколько дней, а то и месяцев. Этим самым сужается круг решаемых задач. На ЭВМ целесообразно выполнять однотипные задачи, тре­бующие очень большого количества вычислений, но доволь­но простой программы. Пользователем может быть только высококвалифицированный специалист, хорошо знающий са­му машину, ее структуру. Поэтому ЭВМ не могут найти ши­рокого применения, они могут быть использованы только в крупных вычислительных центрах с большим числом мате­матиков, подготавливающих для нее задачи.

Были и другие менее обоснованные высказывания об ЭВМ. Например: "круг задач, где требуется очень большое количество вычислений, не так уж велик, поэтому широкого применения ЭВМ найти не смогут". Кто бы мог тогда поду­мать, что появление ЭВМ наоборот расширит область их применения, что чем больше будет машин, тем больше будет в них потребность, что они войдут во все сферы жизни, бу­дут и решать задачи, и управлять различными процессами, что появление полупроводников, а затем интегральных схем во много раз уменьшит их размеры и увеличит надежность! Огромные вычислительные "монстры" превратятся в неболь­шие настольные ЭВМ, а машины, по размерам соизмеримые со старыми, будут иметь такие возможности, о которых ра­нее не предполагали. Тогда не могли знать, что разработка математического обеспечения, появление алгоритмических языков разного уровня позволят пользователям не знать уст­ройства машины. Пользователем может стать всякий, даже школьник, если он сможет на довольно простом машинном языке расписать свою задачу. Тогда этого всего, естественно, никто не мог предполагать.

Тем не менее, многие из участников семинаров Отдела точ­ной механики в своих выступлениях подчеркивали важность появления первых ЭВМ, говорили о таких далеких перспек­тивах. Особенно последовательно этой точки зрения придер­живался Николай Григорьевич Бруевич. Он говорил о необ­ходимости разработки промышленностью более надежных электронных ламп с большим сроком службы, о необходи­мости математикам начать новые работы, связанные с прог­раммированием задач, с разработкой методов, облегчающих постановку задач на машинах.

1949 г. был годом подготовки к разработке в СССР пер­вых больших вычислительных машин. ИТМ и ВТ и Минис­терство машиностроения и приборостроения должны были разработать свои варианты вычислительных машин. Другие министерства должны были вести исследования и разработки более надежных радиоламп с увеличенным сроком службы, разработку потенциалоскопов (электронно-лучевых трубок для запоминания кодов), магнитных материалов и устройств для записи коротких электрических импульсов (для бараба­нов и магнитных лент) и др.

14 ноября 1949 г. ИТМ и ВТ заключил договор с Инсти­тутом автоматики ВСНИТО на разработку макета памяти на акустических трубках.

В Институте 2 сентября 1949 г. был издан приказ, в кото­ром говорилось; "В соответствии с решением Бюро Отделе­ния технических наук АН СССР об организации в ИТМ и ВТ Отдела быстродействующих вычислительных машин об­разовать группу для проведения предварительных работ по быстродействующим цифровым математическим машинам в составе: к.т.н. М.Л.Быховский, к.ф.м.н. В.И.Шестаков, ин­женер К.С.Неслуховский, м.н.с. П.П.Головистиков. Времен­ное руководство группой возложить на М.Л. Быховского".

Этот приказ показывал, что в ИТМ и ВТ придавали боль­шое значение проблеме ЭВМ: еще в середине 1949 г. предпо­лагали в дальнейшем образовать специальный отдел для раз­работки ЭВМ. Вскоре в состав группы были переведены ме­ханики Н.Б.Коржинский и В.А.Кузнецов. Они занимались изготовлением макетов, плат для проверки элементов ЭВМ. Отдел точной механики располагал небольшой мастерской, где имелся токарный станок и необходимое слесарное обору­дование. С помощью этой базы можно было выполнять не­большое макетирование. К.С.Неслуховский занимался раз­работкой структуры отдельных блоков: сумматоров, счетчи­ков, регистров и др. Я выполнял макетирование элементов ЭВМ и отдельных схем. М.Л.Быховский осуществлял руко­водство нашими работами.

Макетирование элементов ЭВМ началось задолго до вы­шеупомянутого приказа в начале 1949 г., сразу после появ­ления первых сведений о машине ENIAC. Этими работами я стал заниматься по предложению М.Л.Быковского. Исход­ный материал для макетирования можно было позаимство­вать тогда только из других областей радиоэлектроники, в основном из радиолокации. Это: мультивибраторы, блокинг-генераторы, формирователи, видеоусилители. Логических электронных элементов и схем не было. Известны были двустабильные схемы-триггеры, но они имели специфическое применение; то есть работы пришлось практически начинать с нуля. Когда появилась в журнале схема триггера машины БЭСМ, она была мною испытана. Однако в том виде, как она была представлена в журнале, она не заработала. Приш­лось существенно изменить ее параметры. Были опробованы различные варианты триггерных схем, придумано, как луч­ше осуществить счетный вход, чтобы из триггеров можно бы­ло составить счетчики, сумматоры.

Были разработаны генератор импульсов (с широким изме­нением частоты следования их), генератор одиночных им­пульсов, схемы формирователя. Были опробованы счетчик, сумматор с последовательным переносом, вентили, дешифра­тор. Все эти схемы каким-то образом были связаны между собой, чтобы проверить их взаимодействие. Состояние триг­герных схем определялось с помощью неоновых лампочек. Однажды М.Л.Быховский достал некоторое количество пальчиковых ламп (они тогда только что появились). Эти лампы обладали более высокими параметрами. С их помо­щью удалось усовершенствовать ряд схем. Например, часто­ту срабатывания триггера при запуске со счетного входа уда­лось существенно повысить. Созданный макет из набора схем не имел определенного логического смысла. На нем проверялась только работоспособность схем, определялось их взаимодействие. Модно было показать выполнение опера­ции сложения.

Начальный период деятельности Института в направлении подготовки к работам над ЭВМ мало известен. Не было сос­тавлено каких-либо отчетов, старые записи и схемы не сох­ранились. Мне хочется отметить большую роль в этих рабо­тах нашего первого директора Николая Григорьевича Бруевича. С теплотой вспоминаю время, когда мне пришлось ра­ботать под его руководством, запомнились его вниматель­ность и отзывчивость. Помню семинар, на котором я должен был сделать первый в своей жизни официальный доклад. Я очень волновался. Мне казалось, что мне не о чем говорить. Элементы и схемы очень простые, расчеты, которыми я пользовался при макетировании, примитивны. В Отделе точ­ной механики были семинары, но на них ставились сложные доклады с большими математическими выкладками. Бруевич специально приехал накануне доклада, чтобы направить ме­ня, дать совет, сказать, что выполняемые мною работы явля­ются очень важными и интересными.

Когда мы макетировали, Н.Г.Бруевич приводил много по­сетителей. Я не понимал тогда, для чего это делается. Мне казалось, что результаты еще такие малые, что показывать их нечего. Среди посетителей в разное время были: министр машиностроения и приборостроения П.И.Паршин, член кол­легии министерства В.И.Лоскутов, академик А.А.Благонравов, член-корр. И.С.Брук, директор ОКБ М.А.Лесечко, Б.И.Рамеев и др. Вероятно, интерес к проблеме ЭВМ уже был такой большой, что всякие результаты, даже такие еще ничтожные, вызывали интерес. Эти посещения, как правило, сопровождались визит-эффектами. Все это заставляло меня очень волноваться и работать каждый день с раннего утра до самого позднего вечера. Наконец, я стал привыкать к этим посещениям, визит-эффекты прекратились. Но одно посеще­ние (последнее) очень запомнилось. Оно состоялось в янва­ре 1950 г. Посещение началось как обычно. Н.Г.Бруевич привел двух человек. Один - высокий, статный - вел себя, как и все - внимательно слушал объяснения М.Л.Быховского (обычно я не принимал участия в беседах, а делал то, что меня просили: что-то включал, выключал, показывал), но другой, небольшого роста, в очках, меня поразил. Он стал прямо обращаться ко мне и задавать мне множество всяких вопросов. Просил показать сигналы во многих точках, про­сил продемонстрировать время задержки сигналов в разных цепях. Заставил менять частоту генератора, чтобы опреде­лить диапазон работы схем. В общем, ознакомился с работой самым подробным образом. Много вещей раскритиковал и посоветовал сделать иначе. В довершение всего он попросил меня смакетировать длинную цепочку управляемых венти­лей. И необходимо было сделать так, чтобы каждый вентиль имел бы дополнительную нагрузку, соответствующую таким же вентилям, чтобы сигнал в этой цепочке не затухал, и це­почка имела бы минимальную задержку. После ухода гостей я спросил Быховского, кто эти необычные посетители и по­чему они меня так страстно допрашивали, да еще дали какое-то задание. Он ответил, что это мое будущее начальство и что задание, которое они мне дали, необходимо выполнить.

Так состоялось мое первое знакомство с Сергеем Алексее­вичем Лебедевым и Михаилом Алексеевичем Лаврентьевым. Мы догадались с Кириллом Сергеевичем Неслуховским, что С.А.Лебедев предложил смакетировать цепочку сквозного переноса сумматора. К.С.Неслуховский до этого предложил использовать в сумматоре сквозной перенос, и у него по это­му поводу были какие-то споры с М.Л.Быховским. К момен­ту этого посещения я знал, что разработки в области ЭВМ начались в Энергетическом институте АН СССР у чл.-корр. И.С.Брука, в ОКБ Министерства машиностроения и прибо­ростроения, но для меня было полной неожиданностью сооб­щение Быховского, что у Сергея Алексеевича Лебедева в Ки­еве в полном разгаре идет разработка первой в СССР ЭВМ.

Пока мы продолжали работать в Отделе точной механики в Малом Харитоньевском переулке, Сергей Алексеевич еще не раз нас посещал. Он внимательно ознакомился с резуль­татом макетирования цепочки сквозного переноса, просил выполнить другие исследования, разговаривал с К.С.Неслу­ховским по структурным вопросам.

В середине марта 1950 г. произошла смена руководства Института. Директором Института был назначен академик М.А.Лаврентьев. В его первом приказе от 20 марта говори­лось: "В соответствии с Постановлением Президиума АН СССР организовать в ИТМ и ВТ Лабораторию I. Заведую­щим лабораторией с 16 марта назначить действительного члена АН УССР д.т.н. проф. С.А.Лебедева". В следующем при­казе от 21 марта говорилось: "Перевести из Отдела точной механики в Лабораторию I с 22 марта 1950 г. следующих сот­рудников (с указанием должностей и окладов): П.П.Головис-тикова, К.С.Неслуховского, В.И.Шестакова (по совмести­тельству), С.К.Неслуховского (по совместительству), В.А.Кузнецова, О.В.Мызину. Е.Н.Воротникову и М.Л.Быховскому подготовить перечень передаваемого оборудова­ния" (Воротников был главным инженером Института).

К этому времени Институт получил новое временное поме­щение на территории 2-го Государственного часового завода (около Белорусского вокзала). В марте месяце состоялся пе­реезд Лаборатории I (весьма малочисленной). Кроме того, в новое помещение были переведены счетно-эксперименталь­ная лаборатория и Отдел электромоделирования, а также канцелярия (в это время заведующую канцелярией В.И.Би­рюкову заменила в той же должности В.С.Элькснин), бух­галтерия, отдел кадров и другие вспомогательные службы. Отдел точной механики во главе с Н.Г.Бруевичем и Отдел приближенных вычислений остались на прежних местах. За­местителем директора по научной части (это уже в апреле ме­сяце) стал В.А.Диткин.

Я не помню, какую роль в деятельности Лаборатории I вы­полняли совместители В.И.Шестаков и С.К.Неслуховский (старший), но на К.С.Неслуховского и на меня легла огром­ная нагрузка. Говорят, что вся схема БЭСМ у Сергея Алек­сеевича Лебедева была записана на папиросных коробках "Казбек" или на отдельных листках. Это неверно. Она зак­лючалась в толстых тетрадях (и не одной). В них самым скрупулезным образом были изображены все структурные схемы машины, они были продуманы до мелочей. Расписаны все возможные случаи их работы. Приведены временные ди­аграммы работы блоков. Подробно расписаны на разных примерах все возможные случаи выполнения отдельных опе­раций со всеми нюансами. И весь этот огромный объем информации он начал передавать нам. Меня он ориентировал на арифметическое устройство, хотя хотел, чтобы я знал ра­боту и других блоков и машины в целом, а К.С.Неслуховского - на устройства управления, на работу машины в це­лом. Конечно, трудно было за короткое время переварить весь этот большой объем информации. Понимая мои труднос­ти, для закрепления материала он устраивал мне серию кон­трольных вопросов, вроде таких: "Как изменится структура арифметического устройства, если отрицательные числа бу­дут представляться в машине не дополнительным кодом, а обратным", или "в каких случаях при сложении и вычитании к дополнительному разряду надо прибавлять единицу, а в ка­ких - нет и почему это так".

С получением подробной информации о будущей машине мне совершенно по-другому представился смысл той работы, которой я занимался. Теперь можно было макетировать со­вершенно конкретные схемы, устройства. В качестве основы для дальнейшего макетирования узлов БЭСМ Сергей Алек­сеевич выбрал элементы и схемы, разработанные в Отделе точной механики. Я начал вести работы по макетированию арифметического устройства (АУ). Вместе с С.А.Лебедевым мы определили объем макета АУ. Предполагалось сделать макет на 1С разрядов для чисел и на 4 разряда для поряд­ков. Наметили основные черты его конструкции. Я начал прорисовывать эскизы конструкции, чтобы можно было на­чать изготовление, чертить электрические схемы плат. Тогда механики изготовляли конструкцию по эскизам, сделанным в основном от руки, а монтажники выполняли монтаж по элек­трическим схемам под наблюдением инженера. Монтажные чертежи выполнялись в исключительных случаях, где важно было расположить отдельные элементы в нужных местах или где трудно было по электрической схеме монтажнику распо­ложить элементы схемы. Мы тогда не знали той громоздкой технической документации, которая существует сейчас. Лю­бая новая задумка могла быть сразу же промакетирована иливведена в электрическую схему платы. Тем не менее, объем работ предстояло выполнить огромный, людей не хватало. Приходилось работать, не считаясь со временем, с раннего утра до самого позднего вечера. Да и даже ночью все время думалось - как лучше сделать то или это. Работа была очень трудная, но какая она была интересная! Очень приятно бы­ло работать непосредственно с Сергеем Алексеевичем. Он вникал во все мелочи, но делал это неназойливо, незаметно. Никогда не навязывал своего мнения, особенно в мелочах. Если он видел, что делается что-то не так, он в деликатной форме доказывал, как можно сделать лучше, и ты всегда с ним соглашался. Он всегда охотно принимал предложения других, ценил инициативу и всегда выдвигал людей инициа­тивных. И если твое предложение было не хуже (или даже они были эквивалентны), чем его, он принимал твое предло­жение. Особенно эти качества Сергея Алексеевича я почувс­твовал много позднее, когда был уже зрелым специалистом, когда я под его руководством и при его непосредственном участии разрабатывал структуру машины М-20, а в описыва­емый период я еще только начал учиться у Сергея Алексее­вича и каких-либо существенных предложений дать не мог. Когда я говорил, что Сергей Алексеевич раскритиковал не­которые мои схемы при нашем первом знакомстве, эта кри­тика выражалась приблизительно так: "Почему Вы сделали так? Может быть, лучше было бы сделать следующим обра­зом? Подумайте".

Дирекция делала многое, чтобы облегчить наши работы. Приобретались необходимые материалы, новое оборудова­ние, осциллографы, тестеры, катодные вольтметры и др. Приобреталось станочное и слесарное оборудование. В новом помещении Института организовалась механическая мастер­ская. В апреле-мае было принято несколько механиков: С.М.Иванов (он стал зав.мастерской), A.M.Стригунов и др. В мастерской работал переведенный из Отдела точной меха­ники В.А.Кузнецов. Группа электриков (В.М.Панин, Е.В.Сафонов) пополнилась В.П.Таганкиным. Они выполня­ли установку и монтаж необходимого электрооборудования и обеспечили подачу питающих напряжений постоянного тока на рабочие места. Питание осуществлялось от большой бата­реи аккумуляторов.

Лаборатория I начала пополняться техниками. В мае месяце поступили на работу А.Н.Мартынова, А.Г.Таничев, Л.С.Ефи­мов, Г.А.Волкова, О.К.Гущин. Начался монтаж изготовлен­ных мастерской плат арифметического устройства. Однако лю­дей еще очень не хватало. В первую очередь не хватало инже­неров. В особенно трудном положении оказалась группа К.С.Неслуховского. К этому времени в Лаборатории I образо­валось две группы: группа АУ (руководитель П.П.Головисти-ков) и группа устройств Управления (руководитель К.С.Неслуховский). Поскольку К.С.Неслуховский занимался устройс­твами управления и машиной в целом, он стал фактическим за­местителем Сергея Алексеевича по техническим и другими воп­росам, связанным с машиной. Его трудности обуславливались спецификой устройств управления. Если АУ состояло из оди­наковых разрядов, и макетирование АУ можно было прово­дить путем наращивания одинаковых плат, то все блоки уст­ройств управления были различны, и каждый блок надо было макетировать отдельно. Специалистов по ЭВМ тогда было очень мало, специалистам же смежных специальностей надо было переучиваться в силу специфики ЭВМ. Да и найти под­ходящих инженеров тогда было очень трудно. М.А.Лаврентьев и С.А.Лебедев сделали ставку на студентов-практикантов ВУ­Зов, обучающихся по смежным специальностям (в ВУЗах тог­да не готовили специалистов по ЭВМ), так, чтобы производс­твенную, преддипломную практику и дипломную работу они выполняли в ИТМ и ВТ и при этом загружались основной ра­ботой над машиной, чтобы к концу дипломного проектирова­ния стать подготовленными специалистами по ЭВМ. Наиболее подходящими ВУЗами для этих работ были: Энергетический институт и МГУ (в основном для математиков).

Поэтому в июне 1950 г. в Институте был издан следующий приказ: "Студентов МЭИ В.С.Бурцева, В.А.Мельникова, В.П.Смирягина, В.Н.Лаута, И.Д.Горелову, А.Н.Зимарева, С.П.Кузнецова, А.Г.Лаут, А.С.Федорова прикомандировать в ИТМ и ВТ с 6.6 по 31.7 для прохождения производствен­ной практики. Руководителем назначить академика АН УССР С.А.Лебедева". Позднее похожий приказ был издан в отношении студентов МГУ: Д.А.Орлова, Е.А.Волкова и др.

Пришедшие в Институт практиканты сразу получили кон­кретные инженерные задания: В.С.Бурцеву поручалось сма­кетировать блок управления командами, В.А.Мельникову -блок центрального управления операциями (ЦУЯЗ), А.Г.Ла­ут - блок местного управления операциями (МУОП), С.А.Кузнецову - датчик основных сигналов машины (ЦУ), А.Н.Зимареву - арифметическое устройство чисел, В.П.Смирягину - арифметическое устройство порядков, В.Н.Лауту -запоминающее устройство на потенциалоскопах (к этому вре­мени Институт получил от промышленности эксперименталь­ный образец потенциалоскопа), И.Д.Визун - усилители счи­тывания и записи к потенциалоскопу. А.С.Федоров и поз­днее Л.А.Орлов получили задание на разработку и макети­рование устройств внешней памяти (на барабане и ленте). Таким образом, все основные устройства машины для пред­варительного макетирования были обеспечены исполнителя­ми. Очень хорошее пополнение получила и группа арифме­тического устройства. Студенты-практиканты сразу включи­лись в основную работу по созданию макетов машины. Они были зачислены в штат Института и отвлекались только на короткое время для сдачи экзаменов и зачетов. Даже написа­ние дипломов практически не отвлекало их от основной ра­боты, так как в это время подготавливались тома эскизного проекта, в которых они принимали основное участие (каж­дый по своему разделу), и их материал с незначительными изменениями в соответствии с требованиями ВУЗа становил­ся дипломной работой. При макетировании своих устройств некоторым из них приходилось разрабатывать и элементную базу. Например, запоминающее устройство В.Н.Лаута и И.Д.Гореловой требовало специфических схем. Оригиналь­ные схемы для согласования разных частот следования им­пульсов барабана (ленты) и машины были разработаны А.С.Федоровым и Л.А.Орловым. И вообще в процессе обще­го макетирования параметры ряда элементов уточнялись. В этом принимали участие и практиканты-дипломники. Мы приняли новую схему триггера, предложенную В.С.Бурце­вым, которая хотя была и менее быстродействующая, чем ра­нее существовавшая, но зато более надежная. Отказались от использования пальчиковых ламп из-за их очень большого дефицита и малой надежности в то время.

Лаборатория I стала пополняться и другими специалиста­ми. Летом 1950 г. на работу поступили техники Б.Н.Моро­зов, Ю.А.Симецкий, Р.А.Генеральшина. Зачислен на работу ст.научный сотр. В.М.Малинин. Он стал заместителем Сер­гея Алексеевича по организационным вопросам. Осенью пос­тупили мл.научн.сотрудники Л. В. Кутуков, М. П. Сычева, инженер Г.А.Гладышевская, техник П.А.Зольников, В.С.Улинский, Б.Н.Перекатов, В.Н.Барабошкин, Н.Лома­кин, П.И.Козулин, Ю.М.Слепнев и др. Мастерская попол­нилась И.Д.Полупановым, В.В.Санталовым и др. Из Отдела точной механики были переведены А.И.Зорина, Н.В.Коржинский. А.И.Зорина и поступившая на работу З.И.Руцкая образовали оформительскую группу. Пришел на работу в Институт проф. Д.Ю.Панов. Он стал заместителем директо­ра по научной части.

В декабре 1950 г. Отдел точной механики во главе с ака­демиком Н.Г.Бруевичем был снова переведен в Институт ма­шиноведения. В связи с этим мне хочется сказать несколько слов о Владимире Ивановиче Рыжове. Я с ним вместе учил­ся в МВТУ. Мы с ним практически одновременно начали ра­ботать в Отделе точной механики. Но В.И.Рыжов не попал в список группы Отдела точной механики, которой надлежало заниматься ЭВМ, так как еще в начале 1949 г. он был направлен на работу по другой тематике Отдела точной ме­ханики, связанной с работами НИИ Счетмаш Министерства машиностроения и приборостроения, и ряд сотрудников От­дела были прикомандированы к этой организации. С сожале­нием вспоминаю этот факт: насколько бы выше были резуль­таты предварительного макетирования в Отделе точной меха­ники, если бы мы эти работы начали проводить совместно! Он не попал и в список вновь образованной Лаборатории I, поскольку уже был крепко связан своими работами. Однако приказом М.А.Лаврентьева В.И.Рыжов и ряд других сотруд­ников, занимавшихся разработками дифференциального ана­лизатора, были выделены из Отдела точной механики в са­мостоятельную группу. Поэтому после перехода Отдела в Институт Машиноведения группа, где работал В.И.Рыжов, осталась в ИТМ и ВТ. Согласно приказам за 1950 - 1952 гг. В.И.Рыжов несколько раз премировался за достигнутые ре­зультаты и повышался в должности. В Лабораторию I он был переведен только в 1952 г. уже зрелым специалистом по электромеханическим системам. Впоследствии он стал замес­тителем Сергея Алексеевича Лебедева.

В 1950 г. Сергей Алексеевич Лебедев, оставаясь директо­ром Института электротехники АН УССР, вынужден был работать на два фронта. В Киеве в IV кв. 1950 г. необходи­мо было предъявить Государственной комиссии готовую Ма­лую электронную счетную машину (МЭСМ). В Москве, яв­ляясь заведующим лабораторией I ИТМ и ВТ, Сергей Алек­сеевич был ответственным за предъявление Государственной комиссии в I кв. 1951 г. эскизного проекта Большой элек­тронной счетной машины (БЭСМ), в аббревиатуре которой вскоре первую букву стали расшифровывать как "быстро­действующая".

Еще 1950 г. запомнился мне посещением здания нашего Института на Калужском шоссе. М.А.Лаврентьев пригласил меня и К.С. Неслуховского посмотреть строящееся здание Института (это было летом 1950 г.) и обсудить вопросы раз­мещения электропитания и будущей БЭСМ. Когда мы подъе­хали к нашему зданию (было выстроено еще только 2 этажа, 3-й этаж только начал возводиться), окружавшая картина была совершенно иная, чем теперь. Никаких намеков не бы­ло на то, что здесь будет проходить большой проспект - цен­тральная магистраль города. За узким Калужским шоссе нес­колько сзади маячило одинокое здание ВЦСПС, окруженное несколькими деревенскими домиками. Напротив, за большим полем, виднелось строящееся здание Университета. Рядом с нашим зданием строились Институт органической химии и Институт металлургии. Дальше по шоссе стояло единствен­ное здание ФИАНа, а дальше - пустыри, поля, леса, дерев­ни. Мне казалось, что мы переезжаем на самую окраину Москвы, куда и городской транспорт даже не будет дохо­дить.

Итак, 1950 г. закончился разгаром работ по изготовлению макетов отдельных устройств БЭСМ. Самым внушительным из них был макет АУ. Изготовление его закончилось, прис­тупили к наладке. Этот макет включал в себя АУ чисел и по­рядков, а также блоки управления АУ (УАУЧ, УАУП). Ма­кет АУ представлял собой достаточно внушительное соору­жение высотой приблизительно 2 м и длиной около 4 м. В нем находилось более 600 ламп. С лицевой стороны над лам­пами располагались дюралевые трубы диаметром около I см. Они выполняли роль высокочастотных кабелей, передающих мощные короткие импульсы от формирователей блоков УА­УЧ, УАУП к разрядам АУ. Надо сказать, что по электричес­ким параметрам эти самодельные кабели были лучше, чем те, которые тогда выпускала промышленность (правда, в них часто случались короткие замыкания). Остальные макеты были много меньше.

В I кв. 1951 г. в Лабораторию I пришли работать Л.А.Любович - высококвалифицированный специалист, работавший до этого на радиолокационном предприятии, ст. научн.сотр. В.А.Зимин, техники А.С.Куков, В.В.Похлебкин, А.С.Клю­ев, Р.И.Лысиков, Р.А.Томилин и др. Из лаборатории элек­тромоделирования был переведен Ю.А.Крицкий. Его избра­ли секретарем партийного бюро Института вместо А.А.Бунатяна. Коллектив мастерской пополнился В.С.Заборовским, Д.Т.Стукаловым и др. Всего в составе Лаборатории I к кон­цу квартала уже насчитывалось около 50 человек.

Приближалось время завершения эскизного проекта. В марте месяце 1951 г. началось написание текстовой докумен­тации. Материалы, которые вошли в эскизный проект, осно­вывались на результатах макетирования. К концу квартала все макеты были отлажены. На них была проверена работа АУ, устройств управления. Создан макет ЗУ на потенциалоскопе. Опробован макет внешней памяти на барабане емкос­тью 1024 39-разрядных слова. Смакетированы основные эле­менты устройства управления памятью на магнитной ленте. Объем экспериментальных работ увеличился уже настолько, что существующее электропитание начало захлебываться.

Написание томов эскизного проекта было завершено к I апреля. С. А. Лебедев написал том с описанием общей струк­туры машины и ее основных данных. Мною написан том об элементной базе машины. Остальные тома написаны по от­дельным устройствам: АУ, ЦУОП, МУОП и др. Основными исполнителями их были, как указывалось выше, бывшие дипломники МЭИ, теперь уже старшие инженеры: А.Н.Зимарев, В.П.Смирягин, В.С.Бурцев, А.С.Федоров, Л.А.Ор­лов, В.Н.Лаут и др. Я принимал участие в написании тома АУ. К.С.Неслуховский участвовал в написании томов по уст­ройствам управления.

21.04.51 г. была назначена Государственная комиссия для приемки эскизных проектов БЭСМ в ИТМ и ВТ и машины "Стрела" в СКБ. Это была очень представительная комис­сия: академик М.В.Келдыш (председатель), министр маши­ностроения и приборостроения П.И.Паршин, академик А.А.Благонравов и др. М. А. Лаврентьев и М.А.Лесечко (директор СКБ) в комиссию не входили. В Институте комиссия начала работать в мае месяце. Здесь не обошлось и без ку­рьезов. В момент, когда комиссия прибыла в Институт для осмотра работы макетов, Павел Александрович Зольников, делавший последнюю проверку работоспособности схем для комиссии, нечаянно уронил прибор на блок УАУЧ и все там замкнул. Создалась критическая ситуация. Сразу же оповес­тили Сергея Алексеевича, чтобы он как можно дольше задер­жал комиссию для осмотра других макетов. Мы немедленно стали устранять неисправности, чистить схемы от копоти после мощных КЗ. При этом наши вестовые все время сооб­щали, где находится комиссия. Вот уже она пришла в сосед­нюю комнату, а у нас еще не готово. Наконец, в момент, ког­да члены комиссии появились в дверях, была устранена пос­ледняя неисправность и макет заработал нормально.

Институт успешно защитил эскизный проект. После этого было принято решение о создании экспериментального об­разца БЭСМ и о сроке его завершения в I кв. 1953 г.

Началась проработка конструкции опытного образца БЭСМ АН СССР. В этом, кроме Сергея Алексеевича, при­няли участие все ведущие специалисты Лаборатории I и в том числе вновь принятые конструкторы: Г.М.Шлыкова, О.П.Васильев, Н.К.Елисеев и др. Общие черты конструкции обсуждали на совещаниях, а конструкторы прорисовывали конструкции согласно принятым решениям. Был принят мел­коблочный принцип конструкции БЭСМ. Предложено 2 ти­па сменных блоков: 1-ламповый (триггеры, мощные форми­рователи) и 2-ламповый (в основном, вентили), Надо ска­зать, что такое предложение вызвало много споров, сомне­ний. Сейчас это кажется очевидным, но тогда введение десят­ков тысяч дополнительных разъемных контактов в схему, ка­залось, приведет к значительному уменьшению надежности машины. Многие машины в то время делались не на сменных блоках. Поэтому это было смелое решение. Количество раз­ных типов блоков получилось небольшим.

В это время Институт готовился к переезду в новое здание на Калужском шоссе (ныне Ленинский пр-т), готовились по­мещения для размещения лабораторий, мех. мастерской и электроснабжения. Приобреталось новое оборудование для обеспечения нормального электропитания. Набирался новый штат электриков. Приобреталось дополнительное станочное оборудование для мастерской. Переезд состоялся в сентябре 1951 г. В новое здание были переведены Лаборатория I с ме­ханической мастерской. Отдел приближенных вычислений. Экспериментальная счетная лаборатория и все вспомогатель­ные службы. Лаборатория электромоделирования осталась на прежнем месте.

Сразу после переезда началось изготовление стоек, плат, блоков машины, составление электрических схем узлов и монтажных таблиц узлов и плат. С переходом в Лаборато­рию I Н.П.Зубрилина началась разработка, быстродействую­щего печатающего устройства. Разрабатывались детали конс­трукции различных узлов. Образовались дополнительные группы. В том числе группа элементов под руководством В.А.Зимина и группа запоминающего устройства под руко­водством Л.А.Любовича. С приходом в группу В.А.Зимина инженера В.Я.Алексеева были несколько усовершенствованы импульсные элементы. В.Я.Алексеев ввел в них импульсные трансформаторы для увеличения нагрузочной способности. Л.А.Любович вместе с В.Н.Лаутом и И.Д.Гореловой прово­дил разработку конструкций и схем запоминающего устройс­тва на потенциалоскопах объемом информации в 1024 39-раз­рядных слова. Работы по созданию такого ЗУ шли полным ходом. Однако возникала реальная опасность, что устройс­тво к моменту сдачи машины не будет обеспечено нужным количеством потенциалоскопов. Промышленность сильно за­держивала выпуск этих приборов. Те, которые в небольшом количестве выпускались, шли в первую очередь для обеспе­чения разработок машины "Стрела". Необходим был запас­ной, временный, страховочный вариант запоминающего устройства. Наиболее высокие параметры после потенциалоскопов имели в то время ЗУ на ртутных акустических трубках. Еще с 1949 г. по заказу ИТМ и ВТ Институт автоматики ВСНИТО начал разработку ЗУ на акустических трубках. Вместе с С.А.Лебедевым в мае 1950 г. мы ездили в эту орга­низацию для приемки данных работ. В дальнейшем Инсти­тут всячески поддерживал эти работы. Основные исполните­ли были зачислены в штат ИТМ и ВТ по совместительству. К работам были подключены сотрудники Лаборатории I Д.В.Кутузов и В.С.Улинский. Вскоре сотрудники ВСНИТО А.Г.Хавкин, Е.П.Ландер, К.К.Рейдик, С.Л.Поздняков и др. перешли в Лабораторию I. Они образовали группу по разра­ботке ЗУ на акустических трубках. Вместе с ними в лабора­торию перешли конструктор А.А.Грызлов, механики С. И. Судариков, Н.М.Громейко, Н.Ф.Трубачев, М.А.Родин, В.Д.Горчев, И.И.Осипов, В.В.Бунарев и др. С.И.Судариков стал заведующим механическими мастерскими, заменив С.У.Иванова.

Поступившие на работу инженеры О.К.Щербаков, Ю.И.Визун, С.С.Старовойтов образовали в начале 1952 г. группу электропитания ЭВМ. В.Р.Валашек стал заниматься внешними устройствами. В феврале 1952 г. в Лабораторию I из Лаборатории электромоделирования был переведен В.В.Бардиж. Он стал заместителем заведующего Лаборато­рией I вместо ушедшего из Института В.М.Калинина и од­новременно возглавил группу ввода-вывода. К этому време­ни Лаборатория I насчитывала в своем составе 115 человек.

Летом 1952 г. изготовление машины в основном было за­вершено. Началась наладка. Машина была установлена в комнате 105 на первом этаже здания. Эта комната в то вре­мя представляла большой длинный зал, начинавшийся от проходной и кончавшийся концом здания. В наладке прини­мали участие все разработчики машины. Самое активное участие в наладке принимал Сергей Алексеевич Лебедев. Он все это время находился в комн. 105, работал, как и все, с приборами, с паяльником. Работа была напряженная. Почти ежедневно мы с Сергеем Алексеевичем спешили попасть на последний автобус (тогда единственный автобус № 5 имел конечную остановку около ВЦСПС). А утром снова на рабо­ту. Многие сотрудники работали в сменах. Работа велась круглосуточно. Асом в наладке показал себя В.С.Бурцев. Мне пришлось работать со многими сотрудниками, но так быстро находить неисправности, как делал это В.С.Бурцев, никто не умел. Постепенно работа машины становилась все более надежной. Здесь следует отметить, что основной осо­бенностью работы ламповой машины являлась следующая. Главным источником неисправностей была электронная лам­па: многие лампы выходили из строя в первые часы работы. Но если лампа проработала в машине несколько сотен часов, ее выход из строя становился маловероятным. Этот эффект пытались устранить специальными тренировками ламп в экс­тремальных режимах. Но к заметному результату это не при­водило.

Итак, в I квартале 1953 г. БЭСМ была налажена, а в ап­реле 1953 г. была принята Государственной комиссией в экс­плуатацию. Ее надежность была хорошей. Налажено было и запоминающее устройство на потенциалоскопах. Однако Ла­боратория имела всего лишь несколько этих приборов. Тре­бовалось их для полного укомплектования ЗУ 39 штук (без резерва). Поставь эти 39 потенциалоскопов в ЗУ, машина за­работала бы еще в I кв. 1953 г. с заданной производительнос­тью. Однако по-старому выпускаемые промышленностью немногочисленные потенциалоскопы поступали в первую очередь в СКБ для укомплектования машины "Стрела". Здесь срабатывали какие-то непонятные бюрократические препоны. Пускай потенциалоскопы разрабатывались по тех­ническому заданию СКБ, но ведь по основным техническим характеристикам БЭСМ была лучше "Стрелы". Ее произво­дительность должна была быть в 3 раза выше. М.А.Лаврен­тьев и С.А.Лебедев делали все возможное, чтобы исправить положение. По инициативе Президиума АН СССР была соз­дана комиссия для сравнения основных характеристик БЭСМ и "Стрелы". И только после этого Институт стал по­лучать потенциалоскопы, но это был уже конец 1954 г. - на­чало 1955 г. Как только ЗУ было укомплектовано потенциалоскопами, БЭСМ заработала на полную мощность. В I кв. 1955 г. она в новой комплектации была успешно принята Го­сударственной комиссией и рекомендована для внедрения. Эта машина была на уровне лучших американских машин и самой быстродействующей машиной в Европе. Она выполня­ла в среднем 8000 трехадресных операций в секунду. Макси­мально возможная ее производительность составляла 10 тыс.оп./с. В ней было порядка 4000 радиоламп. Она имела внешнюю память на барабанах и лентах. Внешние устройс­тва позволяли вводить информацию с перфоленты и перфо­карт. Вывод осуществлялся на перфокарты и быстродейству­ющее печатающее устройство. Диодное задающее устройство позволяло вводить дополнительную информацию, оператив­но изменять информацию во время счета.

В 1953 г. БЭСМ работала с акустическим ртутным ЗУ. Ее производительность была меньше в 7 раз. Чтобы как-то по­высить производительность, С.А.Лебедев предложил моей группе разработку диодного запоминающего устройства (ДЗУ).

Первое такое устройство было выполнено на ламповых ди­одах. Оно имело емкость 32 числа. Количество разрядов 39.

Информация задавалась с помощью штекеров. Это уст­ройство было изготовлено и налажено вместе с другими уст­ройствами машины. Главными исполнителями были М.П.Сычева и П.А.Зольников. С появлением в 1952 г. гер­маниевых диодов началась разработка другого задающего устройства, на полупроводниковых диодах. Это устройство имело емкость в 216 полноразрядных чисел. Одно поле это­го ДЗУ представляло собой постоянно запаянные диоды в со­ответствии с рядом подпрограмм, наиболее часто встречающихся при решении задач. Другое поле ДЗУ было отведено для перфокарт (информация задавалась с помощью перфо­карт). В третьем поле информация вводилась с помощью штекеров. Главными исполнителями этого устройства были 3.А.Московская и П.А.Зольников. Это устройство заменило в 1953 г. ламповое ДЗУ.

Итак, в I кв. 1953 г. началась опытная эксплуатация БЭСМ АН СССР. Инженеров-наладчиков заменили матема­тики. Хотя машина работала с пониженной производитель­ностью, на ней было решено много важных народнохозяйс­твенных задач.

С.А.Лебедев в 1953 г. был избран действительным членом АН СССР. В том же году он стал директором ИТМ и ВТ и одновременно продолжал руководить Лабораторией I, кото­рая непрерывно пополнялась кадрами. В первое время источ­ником высококвалифицированных кадров был в основном МЭИ: в 1951 г. начали работать А.В.Аваев, с апреля 1952 г. И.Д.Алексеев, М.В.Тяпкин, В.Ф.Петров, 3.А.Московская, позднее В.К.Зейденберг, с июля 1952 г. В.С.Митрофанов, А.А.Соколов, Ю.И.Синельников, В.С.Чунаев, Ю.С.Ники­тин и др. Из МГУ пришли Г.Т.Артамонов, В.В.Кобелев. Все они сразу включились в работы, связанные с БЭСМ.

Впоследствии источником основных кадров высокой ква­лификации стал МФТИ. Из сотрудников ИТМ и ВТ в 1952 г. организовалась кафедра этого Института. Заведующим ка­федрой стал С.А.Лебедев. Первая группа студентов (Б.Баба­ян, В.Мираков, М.Нечепуренко, Д.Кузьмичев, Д.Шапошни­ков, А.Потураев, В.Мараховский, Г.Смирнова, Ю.Кондра­тьева) начала практику в ИТМ и ВТ со 3-го курса с 1952 г. Сочетая учебу в МФТИ с практикой в ИТМ и ВТ, они к кон­цу дипломного проектирования стали первоклассными специ­алистами. Следующие группы студентов начинали практику с 3-го курса. Это: А.Новиков, С.Карабутов, В.Контарев, А.Тарасов, И.Ефимов и др., затем Ю.Рябцев, Ю.Сахин, В.Калашников, Г.Гришаков, Г.Гладков, Я.Павловский и др.

И так каждый год новые группы студентов. Многие из них стали крупными учеными, ведущими специалистами, но всем им предстояло выполнять уже последующие работы в ИТМ и ВТ и других организациях.

Значение Лаборатории I заключалось не только в создании машин БЭСМ-2 и М-20, ферритовой памяти, и не только в том, что она стала кузницей кадров первоклассных специа­листов; огромное значение Лаборатории I заключалось в кон­солидации всех сил Института в направлении создания ЭВМ. Институт стал заниматься только ЭВМ. Ушла из ИТМ и ВТ Лаборатория электромоделирования, была переведена в Вычислительный центр Экспериментально-счетная лаборато­рия. Ряд сотрудников из этих подразделений перешли в Ла­бораторию I. Большинство сотрудников Отдела приближен­ных вычислений были переведены в Вычислительный центр АН СССР. Остальные сотрудники Отдела растворились в Лаборатории I, поскольку они своей работой стали тесней­шим образом связаны с Лабораторией. Осталась одна Лабо­ратория I, занимающаяся проблемами ЭВМ. Но эта Лабора­тория росла. В ней уже стало работать более 400 человек. В ней стали развиваться новые различные направления работ (правда, все связанные с проблемами ЭВМ). Это - начавши­еся исследования в области специализированных машин, раз­работка элементной базы и структуры машины М-20, разра­ботка ферритов и ферритовых запоминающих устройств, первые работы по макетированию элементов на очень еще не­надежных точечных транзисторах, математические разработ­ки. Назревала необходимость изменения структуры Институ­та. Согласно решению Президиума АН СССР от 1956 г. та­кое изменение структуры произошло. На базе Лаборатории I образовано 5 новых лабораторий. Но это уже другие страни­цы истории Института.

В заключение хочется сказать следующее. Когда я огляды­ваюсь в то далекое время с современных позиций, наши раз­работки кажутся примитивными, наши рассуждения, взгляды - наивными. Но ведь все, что мы делали, выполнялось впервые. Наверное, создать первое простое (с современных позиций) устройство было так же сложно, как сейчас создать сложнейший узел на современной элементной базе. Машина БЭСМ АН СССР была создана за очень короткий срок - 2,5 года. Она была так быстро сделана не потому, что она была проста, как кажется сейчас, а потому, что тогда мы труди­лись, не считаясь со временем. Была напряженная, целеус­тремленная работа. Никто нас не понукал, не заставлял так работать. Просто работа была очень интересная, мы не зна­ли тогда громоздкой, пахнувшей бюрократизмом техничес­кой документации, которая существует сейчас и которая рас­считана на низкую квалификацию работников заводов. Мы не составляли решений, не выпускали бюрократических до­кументов. Наши головы были заняты только непосредствен­но нашей работой над машиной, как лучше ее выполнить. Любое наше решение могло быть очень быстро реализовано. Я думаю, все, кто стоял у истоков электронной цифровой вы­числительной техники, кто работал с Сергеем Алексеевичем Лебедевым, у него учился, могут с гордостью, без хвастовс­тва сказать:

МЫ БЫЛИ ПЕРВЫМИ!

 

© 1948—2016 «ИТМиВТ»
Версия для печати Контактная информация